Н/аступит время. Листья опадут.
А/врал начнётся неизбежным…
З/атронет листопада путь-
Е/жесекундно, повсеместно.
М/омент прощания грустен даже,
Л/ожится под ноги ковром…
Ю/нцом когда-то самый важный,
П/рекрасный зеленью листок.
А/ншлаг известием напомнит,
Д/ождям расплакаться дадут…
А где-то лист спадать не хочет,
Я/вно забыв на миг про путь…
Сентябрь. Осень. Блики серых туч. Печаль и грусть. И солнца не видать.
Но где-то там есть солнца теплый луч. Душой его лишь можно ощущать.
И верю, солнце будет в сентябре. Пройдут дожди и смоют эту грусть. Опавших листьев много во дворе.
На дереве осенний лист всё держится, и я держусь.
5 июня 1937 года в Томске Клюев был снова арестован и 13 октября того же года на заседании тройки управления НКВД Новосибирской области приговорён к расстрелу по делу о никогда не существовавшей «кадетско-монархической повстанческой организации „Союз спасения России“». В конце октября был расстрелян. Как сказано в справке о посмертной реабилитации Клюева, он был расстрелян в Томске 23—25 октября 1937 года
Мне сказали, что ты умерла
Заодно с золотым листопадом
И теперь, лучезарно светла,
Правишь горним, неведомым градом.
Я нездешним забыться готов,
Ты всегда баснословной казалась,
И багрянцем осенних листов
Не однажды со мной любовалась.
Говорят, что не стало тебя,
Но любви иссякаемы ль струи:
Разве зори — не ласка твоя,
И лучи — не твои поцелуи?
Николай Клюев был реабилитирован в 1957 году, однако первая посмертная книга в СССР вышла только в 1977 году
Осенний лист летит к земле,
И он последний в ноябре,
Туманы, слёзные дожди,
Мороз на лужах впереди,
Ты не грусти, придёт зима,
Покроют землю вновь снега,
Прохлада будет, ночью, днём,
Нам хорошо тепло вдвоём,
На кухне чайник закипает,
Заварка с трав над ним вскипает,
Пирог с капустой и грибами,
Порезан тонкими кусками,
Стоит и ждёт нас на столе,
Налита рюмка, их тут две,
Чай без пирога, что свадьба без невесты,
А рюмка к пирогу, как разум лучший друг уму...
А самогон само, собой царит на пиршестве, коль свой, И рюмка выпита сполна, добавит чувства и ума, но если лишнею позволишь, лишишся чувств и встать не сможешь, и опозоришься тогда, проспишь в той позе до утра...